То, что я написала в заголовке – это та самая мысль, что не покидала меня на протяжении чтения всей трилогии-новинки А.Марининой *Обратная сила*, и есть и вторая линия – всё плохо, в России всё плохо, жить тут невозможно, надо делать ноги, пока не поздно… Да и вообще, здесь – какая-то другая Маринина… вроде бы та самая, что и раньше, и читается легко, и морализаторство пополам с судебными изысками и милицейскими буднями имеется, и самокопание в душах человеческих, и риторические вопросы, на которые нет однозначного ответа… и всё равно послевкусие от данной трилогии – не самое хорошее. Я разочарована, если по-чесноку. Официальная аннотация к первому тому – Считается, что закон не имеет обратной силы. Да, но только – не закон человеческих отношений. Можно ли заключить в строгие временные рамки родственные чувства, любовь, дружбу, честь, служебный долг? Как определить точку отсчета для этих понятий? Они – вне времени, если речь идет о людях, до конца преданных своему делу. Самоубийство не есть неизбежный признак сумасшествия, но… по статистическим сведениям, третья часть самоубийств совершается в приступах душевных болезней, а две трети приходятся на все остальные причины: пьянство, материальные потери, горе и обиды, страх наказания, несчастная любовь… (с). Наша история со всякими разными обратными силами начинается, как известно, в 1842 году, в царской России, Москве-матушке, в которой живет-поживает себе волне успешная и респектабельная семья князей Гнедичей: папа имеет честь быть на императорской службе в северной Швеции, а мама хранит семейный очаг пополам с дворянской честью и свято следит за тем, чтоб никак, упаси Небо, эту самую княжескую честь никто не замарал – ни одно дурное слово, ни один косой взгляд не должен коснуться этой семьи, иначе – позору не обернешься!.. И детки у них есть, а как же иначе – дочурка на выданье, сынок помолвленный и который вот-вот женится на своей избраннице… И старший сын – беспутный шалопай и повеса, которому материнские увещевания, слезы и крики – трын-трава, мягко говоря. И это только ягодки. А цветочки – начались в том же 1842 году, если мне память не изменяет, и ЧТО тогда там случилось, в этой чинной, приличной и до ужасти правильной семье Гнедичей – я не скажу, не имею права спойлерить, ибо это Тайна, это событие, произошедшее однажды в одну роковую ночь, в корне перевернуло весь устоявшийся уклад данной семьи, и послужило толчком, отправной точкой для того, что случилось в будущем, отголоски которого были и сто лет спустя, и даже больше… И в результате – средний сын, Павел Николаевич Гнедич, или просто Поль, как его ласково называли близкие, хорошенько предварительно помучавшись, решился и сказал своей ненаглядной обожаемой Лизаньке: дорогая, разорви, пожалуйста, нашу помолвку, сама, первая, так надо!.. Умная и разумная Лиза Шувалова пальцем у виска не покрутила в ответ на торопливые признания своего любимого Поля, наоборот – сказала, что понимает его терзания, принимает его выбор, и вообще – так тому и быть. Пошли лучше танцевать, пока есть возможность. Вот так вот всё и началось – Поль Гнедич, он же Павел Николаевич, является одной из ключевых фигур первой книги трилогии, и не только её. Из-за определенных обстоятельств он решил однажды круто изменить свою жизнь – и подался в юридические дебри, по собственной воле. И – больше он так и не женился… ибо воспоминания о любимой и единственной Лизаньке – сильны. Однолюб он, короче. А вот младшая сестра Павла, Варенька – вышла замуж за хорошего человека из хорошей семьи, графа Раевского, и уехали они в семейное имение Вершинское, что где-то в Калужской губернии, и нарожала детишек, и были у них по соседству некие Коковницыны… И шли годы… и многое менялось в Российской империи – от судебных реформ и отмены крепостного права до цареубийств и возмутительных настроений марксизма-социализма… Конец девятнадцатого века отнюдь не был спокойным – как в стране, так и в семье Гнедичей-Раевских. И, как известно по обложке первого тома, он заканчивается в 1919 году, и что было в десятые годы двадцатого века – мы все знаем из школьных учебников истории как минимум: революция, свержение монархии, становление советской власти, беспощадное уничтожение всех дворян и прочих гаденышей и многое другое. Как встретили революцию семнадцатого года Гнедичи-Раевские, я не скажу, лишь отмечу: первая книга закончилась на весьма волнительном моменте. А вторая книга начинается в 1965 году – пропущен очень большой временной отрезок. И если в первой книге сюжет крутится вокруг благородных Гнедичах и Раевских плюс ценная информация о том, какие были нравы в то время и как развивалась судебная история в России, как появились первые адвокаты, как велись тогдашние расследования преступлений и прочее… то во второй книге ощущается резкий контраст: советская власть рулит, везде – товарищи и граждане, всё относительно тихо и спокойно… … и важное действие начинается с семьи Орловых – как однажды к некому успешному адвокату Александру Орлову приходит какая-то бабка и прям с порога начинает втирать какую-то дичь про какое-то кольцо, непонятно чьи часы плюс странная записка… Бабка Коковницына, прибывшая аж из самой Франции, всё бубнила про своего дурацкого деда и его последнюю волю, а Орлов тем временем мысленно вытирал пот со лба и мечтал, чтоб она поскорее провалилась сквозь землю – ибо КГБ не дремлет никогда, и за *связь с иностранцами* могли запросто впаять ого-го какой срок. И вот тут-то всё начинается – на этот раз всерьез, потому что сюжетная линия с Павлом Гнедичем и его родственниками Раевскими – это прелюдия к более страшной истории. Очень неоднозначной истории, в которую оказалось вплетено очень многое – отношение советской власти к *недобитым* дворянам, ужасный 37-ой год, печальный *еврейский вопрос*, Великая Отечественная война, застой, дефициты и – душевные муки, годами и десятилетиями не дающие покоя. И как всегда, либо иносказательно, исподволь, Александра Маринина задает *неудобные* вопросы, над которыми вроде как положено задуматься, либо же – бьет не в бровь, а в глаз, прямо вопрошая: врать – можно? Даже если эта ложь – во спасение? И маленькая ложь здесь и сейчас – это благо в настоящем или ещё бОльшие проблемы в будущем?.. И за то, что ты однажды соврал, то будут ли расплачиваться твои дети и внуки, несмотря на то, что ты всеми возможными способами постарался обезопасить их как сумел – готов ли ты принять сей факт? А если ты исправил свою ошибку – то есть ли у твоих потомков стопроцентная гарантия безоблачного счастья и истинного благоденствия?.. Понять, принять, осознать… что ни-че-го нельзя исправить. Или можно?.. И надо ли это вообще?.. Жить, делая вид, что всё хорошо – и не имея возможности по-настоящему обнять свою дочь. Или осознавать, что вот эта вот девушка могла бы зваться благородной княжной и занимать соответствующее положение в высшем свете, но она – всего лишь бесправная белошвейка, что сама зарабатывает себе на хлеб, и которую всякий обидеть горазд… Но хорошо рассуждать в стиле – если бы да кабы… грибы во рту всё равно не вырастут. Было ли решение Павла Гнедича единственно верным – время покажет. Были ли счастливы Раевские – об этом мы узнаем из книги. Откуда взялись Орловы и какое отношение они имеют к Раевским – этого я тоже не скажу. Просто… внезапный приезд бабки Коковницыной нарушил спокойствие одной отдельно взятой семьи из середины двадцатого века. Повторюсь – сама трилогия *Обратная сила* читается легко, я её осилила за вчера – два с половиной тома и сегодня дочитала финал. Сказать, что я расстроена – значит ничего не сказать. И вот я конкрЭтно негодую: за каким шутом надо было создавать Тайну той роковой ночи, из-за которой Поль Гнедич потерял покой и невесту, зачем надо было носиться с этой Тайной и впоследствии, во второй и третьей книгах ненавязчиво-интригующе упоминать о ней, подогревая интерес…и в конце концов – оставить читателя с носом. Это нормально, спрашивается?.. Дальше – больше. Финал. Он такой… совершенно НЕ похожий на другие книги Марининой, увы. Или писательница впала в несвойственную ей сентиментальность, или я чего-то явно не понимаю. И вообще, данная трилогия и в подметки не годится другой марининской трилогии *Взгляд из вечности* – она есть у меня есть в бумажном варианте, которую я неоднократно читала-перечитывала, *Обратную силу* я вряд ли буду читать повторно, ибо никак не могу отделаться от послевкусия *чё это было? и главное – зачем*?.. Цитаты из первого тома (они же в картинках) – Радуйся, Парашка, что в крепостных уродилась, у дворян-то жизнь ох как нелегка: всё сплошь правила да правила. Попробуй-ка выйди к гостям в домашнем платье! Или два дня подряд ездить к визитам в одном и том же наряде! Весь свет тут же отвернется от тебя. А ты вон платье накинула, фартуком подвязалась – и ни забот, ни хлопот (с). Я ни на что не гожусь, кроме как быть послушным орудием в чужих руках. Я не смею перечить матушке. Я не смог заставить Григория прекратить бесчинства. Чиновное послушание и дисциплина так крепко въелись в меня, что даже сейчас, пребывая в аду, рука моя твердо владеет пером, почерк ровен и четок, и даже знаки препинания я расставляю как положено. Именно про таких, как я, справедливо говорят: бумажная крыса (с). У вас как у защитника только два пути: или доказывать, что подзащитный не причастен к преступлению, или ставить под сомнение доказательства виновности. Или *не совершал*, или *не доказано*, других путей не существует, если подсудимый не сознался (с). Снова я лгу. Я знаю, как бы жил потом этот человек. И знаю, что жизнью это вряд ли можно было бы назвать. Это ежедневное и ежечасное пребывание в аду, только не в том, где жаркий пламень мгновенно выжигает всё, а в сыром и смрадном аду, где только гниль и медленное многолетнее разложение (с). И есть дневники настоящие, которые пишутся в твердом убеждении, что никогда и никем, кроме своего автора, не будут прочитаны. Таким дневникам поверяется всё самое глубинное, сокровенное, порой постыдное, и делается это честно, со всей искренностью. Как могло случиться, что такие дневники тоже бывают опубликованными? Для меня это было и остается загадкой (с). – Мне хотелось бы знать, во имя моей матери и её страданий, ради чего были принесены все эти жертвы? Зачем бабушка не вышла замуж за вас? Зачем вышла за барона фон Гольбаха, зачем родила ненужных ей детей и обрекла их на холодное одинокое детство? Мне хотелось бы получить ответ на этот вопрос: почему? Почему, если она так любила вас, а вы любили её? (с). – Пусть это разговоры. – Голос девушки звучал глухо и сурово. – Для чего вообще надо любить – не понимаю. Толку от вашей любви никакого, одни лишь терзания, да и те бессмысленные. Если уж вам так хочется непременно Тургенева цитировать, то вот вам его слова: *Человек слаб, женщина сильна, случай всесилен, примириться с бесцветной жизнью трудно, вполне себя позабыть невозможно… А тут красота и участие, тут тепло и свет, – где же противиться? И побежишь, как ребенок к няньке… (с). – Любовь ваша, – продолжила она, – это не более чем яркая красивая игрушка, в которую ребячески незрелые личности играют от скуки, от душевной незаполненности, от ощущения пошлости всей жизни. Потом игрушку отнимают, и привыкший жить с ней ребенок плачет, рыдает, ему скучно без любимой игрушки, он не знает, чем себя занять. Если вовремя научить ребенка читать или рисовать, то утрата игрушки пройдет незамеченной. И с любовью происходит в точности то же самое. Так что любовь – это глупость, недостойная мыслящего человека (с). Их руководитель, этот Ульянов, заявил: *Начинать нападения, при благоприятнх условиях, не только право, но и прямая обязанность всякого революционера*. Большевики призывают убивать полицейских, жандармов, взрывать полицейские участки, освобождать арестованных, отнимать казенные денежные средства. И это не пустые слова, всё это происходит, и происходит активно по всей империи, в том числе и в Петербурге, и в Москве. Надо быть совершенно бесстрашным и очень уверенным в себе человеком, чтобы в такой обстановке согласиться принять пост градоначальника Москвы (с). Из хорошего в данной истории – познавательные моменты по судебным тяжбам в девятнадцатом веке, ибо Маринина в каждой книге старается преподнести что-то новенькое для своих читателей, будто то мир коньков или ювелирное искусство… но здесь – как-то всего многовато на квадратный метр, образно говоря: тут тебе и юриспруденция девятнадцатого века пополам с *вашими благородиями*, и становление советской власти, и Великая Отечественная с описаниями оккупации Украины немцами, и антисемитизм, и грустный *еврейский вопрос*, и Сангедрин, и бесконечные реорганизации в МВД, и детальное описание написания диссертации, и неизлечимая болезнь Гоше… всего и не упомнить! Многовато, да?.. В общем, мне из обилия той информации особенно запомнился так называемый *хороший слог* девятнадцатого века – вся суть должна была написана одним предложением, сколь угодно длинным, но одним, пусть даже это предложение длится на три страницы, вотЪ. Теперь вы понимаете, почему у незабвенного Льва Николаевича в его *Войне и мире* были такие огромнущие абзацы?.. И никто тогда не жаловался, никто не бубнил – ой всё, ита сложна, я читать не буду, кто в курсе – объясните вкратце, о чем речь?.. Да, разбаловалось современное поколение в большинстве своем. Так что смотрите сами, читать или не читать вам данную новинку *Обратная сила*, а я всё же порекомендую её аки чтение *в дороге*, когда мозг надо разгрузить и прочее. Серьезного от неё ждать не рекомендую… зато посоветую пару книг в похожем стиле, но на порядок лучше данной трилогии – *Ночное кино* Мариши Пессл (ореол таинственности вокруг одной семьи и отчаянное желание несмотря ни на что, но всё-таки докопаться до истины) и *Дознаватель* Маргариты Хемлин (о евреях при советской власти и не только – там есть над чем подумать). Мои книжные отзывы – ЗДЕСЯ, милости прошу )))