Здравствуйте! “На Западном фронте без перемен” стал вторым моим романом Ремарка после “Жизни взаймы”. Уже после стартового знакомства с автором сложилось ясное впечатление, что это не моя литература. “На Западном фронте” только подтвердил это впечатление. Итак, события ведутся от первого лица Пауля Боймера, ему около 20 лет, и он олицетворяет собой то “потерянное поколение”, которое практически полностью стало пушечым мясом в Первой Мировой, беспощадно и бессмысленно загубленное военной мясорубкой. Автор, сам воевавший на той войне, описывает чуства, мысли и эмоции, которые пережил и сам. Те живописные отталкивающие сцены тоже были знакомы ему не понаслышке. Этот факт придает опусу значительную ценность и вес,ибо это правдиво и достоверно. Читается вещь на одном дыхании, язык романа прост, лапидарен и красноречиво сух. Большое значение имеет “чернуха”, которая на многих сентиментальных и чувствительных читателей произведет неизгладимое впечатление: ну, к примеру, яркая сцена предсмертной агонии товарища Пауля, которому осталось от силы несколько часов, в это время Пауль думает, о том, как забрать хорошие еще сапоги своего друга. И это не цинизм, а суровые реалии военного быта. Или описания огромных трупных крыс, которых отстреливали, чтобы они не загрызли во сне. Обстрел на кладбище, когда взрывались гробы и покойников убивали еще раз, а их разлетающие куски плоти спасали многих от случайных пуль. Солдат, бегущий в лазарет, и удерживающий собственные кишки. Куски кала, оставшиеся на портках новобранца после первого обстрела….В общем, таких описаний очень много, поданы намеренно скупыми безэмоциональными словами, как ставшие уже привычными. Красиво и по-ремарковски “бархатно-нежно” описано случайное в общем-то ночное свидание героя с безымянной “черноволосой худышкой”-францужекой с вражеского берега. Казалось бы, пошлая сцена “faire de l”amour” за буханку хлеба с куском колбасы оборачивается “нежной ночью” в стиле Фицжеральда. Очень тонкый, нежный и упоительно-тоскливый фрагмент. Скептическую ухмылку вызвали описания “скудной”, по мнению героев,солдатской еды: на протяжении романа они едят белые бобы с тушенкой, жарят гусей, им привозят хлеб, сыр, паштет и даже коньяк. В сигаретах тоже нет недостатка. В то еще богато-беспечное время это казалось скудым. Как бы Пауль, интересно, отреагировал на котлеты из опилок и столярного клея, пожаренных на техническом масле, как это было в ленинградскую блокаду? Он уезжает в отпуск, занимается сексом, кушает, пьет, теряет друзей, воспринимает весь мир своими кишками. Только души и характера я не увидела в герое. На мой взгляд, все очень поверхностно, сказочно и сентиментально. Именно так, как это видит 20летний мальчик, не научившийся любить, но умеющий убивать. Ремарк – мастер описания нежных неуловимых мгновений, он обладает даром везде видеть красоту и умеет ценить ее. Это и есть особенный шарм Ремарка, притягивающий к нему множество поклонников. Эта обезоруживающая, сентиментальная немецкая нежность… В том 1929-1930 году его описания казались жестокими и циничными, но после Второй Мировой, после Блокады офф-топом они кажутся инфантильными. Словно дети заигрались в непонятную и страшную игру, из которой они вынесли мысль, что война – это глупо, жестоко и бессмысленно. Выжившие стали пацифистами, но надолго ли? Как говорит история, нет. Вердикт: прочитала слишком поздно, лет в 17 бы впечатлила. Книга для меня на один раз. Снова Ремарк прошел мимо, окутав волной бюргерской сентиментальности